На чёрно-белой фотокарточке стояла девушка с сияющей улыбкой и большими глазами. Рядом с ней был молодой парень в рубашке, который держал её за талию.
— Это ваш муж? — спросил Алексей.
— Да, мой Витя. Он уже давно умер, царствие ему небесное. Человек он был… — она ненадолго запнулась, как будто проглатывая слёзы. — Лучший. Всегда мне помогал, мы с ним сына воспитали. В то время было непросто, знаешь. Деньги были мизерные, но жили дружно.
Алексей перевёл взгляд на следующую фотографию:
— А это уже вы с сыном?
— Да, вот Андрюшка маленький. Видишь, какой улыбчивый. Ему тогда было шесть, пошёл в школу потом. Шустрый был парень, всё бегал, носился во дворе, а я боялась, вдруг травмируется…
Её голос дрогнул, и Алексей ощутил, что внутри него рождается странная боль сочувствия. В этих фото был такой пласт времени, такой кусочек жизни.
— Он ведь хороший сын. Просто… уехал.
— Да я не обвиняю его, правда. Каждый имеет право устраивать судьбу, как считает нужным. Вот только иногда жалею, что виделись редко. Я внука ни разу не видела, — призналась она. — Говорит, ещё маленький, и в долгую дорогу не хочет брать.
Алексей смотрел на фотографии, и сердце его сжималось. Он вспоминал, как сам отдалялся от матери, когда вырос. Сначала институт, потом работа, какая-то вечная занятость. А теперь её нет.
— Знаете, я вот… тоже многое понял поздно, — сказал он негромко.
Она посмотрела на него с пониманием, протягивая руку:
— Не кори себя, жизнь — штука такая… Может, именно поэтому мы с тобой сейчас и пересеклись.
Алексей сжал её ладонь и ответил глазами, полными благодарности.
Время шло. Алексей продолжал приходить к Тамаре Николаевне, иногда по два-три раза в неделю. Он помогал, чем мог: то заносил тяжёлые сумки с продуктами, то забегал вечером, чтобы вынести мусор. Мог просто посидеть за столом, попить чаю и послушать, как она рассказывает истории из своей молодости.
— А ещё было дело… — начинала она очередной рассказ, и её морщинистое лицо светилось. — Как-то раз мы с Витей поехали в Прибалтику, там море такое, песок… Красота! Я тогда впервые увидела закат над Балтийским морем, ни с чем не сравнить. А Витя сидел рядом, хлебал уху из котелка, и говорил: «Тамарка, вот не зря мы с тобой поженились. Смотри, какая романтика!»…
Алексей слушал и улыбался. Эти рассказы будто переносили его в другую эпоху, на минуту давали почувствовать себя частью чужого прошлого, наполненного искренностью и взаимным уважением.
В такие вечера он неожиданно понимал, как ему этого не хватало — просто поговорить по-душевному. Не о работе, не о проблемах, не о политике, а о жизни, о воспоминаниях, о добрых моментах.
Иногда он приносил книги, которые когда-то любила его мать, читал Тамаре Николаевне вслух пару страниц, а она дремала в кресле, словно укачанная его голосом. Алексей не хотел уходить, ему нравилось это чувство: он будто снова получал то тепло, которое давно утратил.
