В один из вечеров, когда за окном завывал ветер, Алексей просидел у Тамары Николаевны до позднего часа. Они пили горячий чай с мятой, ели свежие плюшки, которые он купил по дороге. Как-то само собой зашёл разговор о его матери.
— Как её звали? — спросила Тамара Николаевна, осторожно, чтобы не ранить его чувства.
— Елена Андреевна. С детства одна меня растила, — ответил Алексей, сморкаясь в платок. — Мы тогда… я даже не помню отца. А мама всё время в работе. Я долго обижался, думал, что ей всё равно на меня. А потом вырос — и понял, какой тяжкий груз она несла.
Он замолк, пытаясь унять внутренний ком, который подкатил к горлу.
— И как же ты уживался со своими чувствами?
— Да никак. Сначала просто сбежал, поступил в институт в другом городе, потом устроился на хорошую работу. Приезжал раз в год, а то и в два. Она всё время звонила, спрашивала, как у меня дела, а я говорил: «Мам, у меня времени нет». И вот…
Он поднял печальный взгляд:
— Нет её уже три года. Я даже не смог приехать вовремя, на похороны чуть не опоздал. А теперь вот живу с этим чувством вины…
Тамара Николаевна кивала, прижав руки к груди:
— Понимаю. Груз прошлого тяжёлый. Но знаешь, иногда Бог даёт нам шанс хоть как-то исправить свои ошибки. Пусть уже не перед своей матерью, но перед кем-то другим… Добро ведь возвращается.
Алексей почувствовал, как по щекам у него горячими ручьями текут слёзы. Он не привык плакать при чужих людях, да и при близких тоже не плакал. Но сейчас, под приглушённый свет тусклой лампы, ему вдруг стало всё равно. Ему хотелось отпустить всю боль.
— Ты не чужая, — вырвалось у него наконец.
Она мягко сжала его ладонь, чуть наклонив голову:
— А ты мне как родной.
Так они сидели вместе, слушая, как ветер воет за окном, и в этот момент Алексей вдруг понял, что обретает что-то действительно важное.
С тех пор Алексей старался уделять Тамаре Николаевне как можно больше времени, когда позволяли дела. Он заметил, что стал меньше задерживаться на работе, начал чаще планировать свой график так, чтобы заскочить к ней хотя бы на час-другой. Это странно подзаряжало его самого. Он продолжал жить обычной жизнью: работа, дом, встречи с друзьями. Но теперь у него появилось нечто вроде цели — сделать добрый поступок, быть нужным, чувствовать, что он может дать кому-то тепло.
Однажды он предложил:
— Тамара Николаевна, а хотите, я свожу вас в парк? Знаю тут один неподалёку, там сейчас очень красиво, листва золотая, и белочки бегают.
— Да я и ходить-то далёко не могу, ноги больные. Да и вообще, на улице влажно.
— Я возьму такси, мы доедем почти до самого входа в парк. А там нет больших расстояний, можно посидеть на лавочке, покормить птиц. Вам понравится, обещаю.
После некоторой паузы она улыбнулась:
— Ладно, рискну, а то засиделась дома.
