Наступила снова тишина. Алексей, чувствуя, что молчание делает только хуже, решился заговорить:
— Андрей, знаете, я тоже нечасто навещал свою мать. Когда понял, как это больно, было уже поздно. Хорошо, что у вас есть возможность исправить это.
Сын посмотрел на него с удивлением и заметным напряжением:
— Да? Ты вот так взял и решил, что я неправ? Что я тут плохой сын, да?
— Нет, я не говорю, что вы плохой. Я просто… увидел, как ваша мама скучает по вам. И это правда печально, что вы не вместе. Всё-таки родители — это те, кто дал нам жизнь. Когда их не станет, уже ничего не изменишь, — сказал Алексей тихо, но твёрдо.
Андрей собирался что-то ответить, но заметил, что глаза матери блестят от слёз. Он опустился на стул, провёл рукой по лицу:
— Ладно… Я, наверное, не понимаю, как вам тут вдвоём. Давно это всё… — он махнул рукой, будто не зная, как продолжить.
После ужина Тамара Николаевна вытащила старую коробку с документами. Там были свидетельство о рождении, документы на квартиру, разные справки. Андрей перелистывал их, деловито отбирая нужные. В этот момент Алексей, сидя чуть в стороне, снова почувствовал себя чужим, но почему-то не хотел уходить, боялся, что как только он исчезнет, мать и сын перестанут общаться вообще.
Женщина вдруг заговорила, указывая на одну из папок:
— Вот тут хранятся все документы твоего отца, Андрей. И тут же его военный билет, а ещё наши фотографии совместные…
Сын, разбираясь в бумагах, криво усмехнулся:
— Помню, папа всегда ворчал, когда я пытался брать что-то со стола без спроса. До сих пор слышу его голос…
Она посмотрела на него теплеющим взглядом:
— Он тебя любил, просто был строгим. Хотел, чтобы ты рос самостоятельным.
Алексей слушал и чувствовал какое-то взаимное таяние между ними. Андрей уже не говорил резко, Тамара Николаевна тоже перестала сжиматься. Их затопляли воспоминания — порой горькие, порой смешные. И в этой тёплой волне всплывали истории из прошлого, которые сближали их.
— А помнишь, как ты под балконом стоял, когда пошёл первый снег, и кричал: «Мам, смотри, снега-то сколько!»? — улыбнулась она.
— Да, было дело. Мне тогда лет шесть было, и я боялся, что снег меня засыплет, — сказал Андрей, отложив документы. — Хорошее время было.
И тут же печаль проскользнула в его глазах. Казалось, он понимает, что так давно это время ушло.
Когда документы были разобраны, Андрей выдохнул:
— Завтра, может, успею сходить к нотариусу, а там увидим. Возможно, задержусь на день-другой.
— Останься хоть на пару дней, отдохни с мамой, — сказал Алексей, решаясь озвучить то, что витало в воздухе. — У неё тут много историй, которые она хотела бы тебе рассказать.
— Да… может быть, — неуверенно протянул Андрей.
Тамара Николаевна перебирала края скатерти:
— Я была бы очень рада, если бы ты побыл подольше. Глядишь, и мы бы сходили куда-то. У меня тут Алексей есть, он может нас отвезти в парк или в кафе. Почему нет?
Андрей посмотрел на неё с едва заметной улыбкой:
