— Что я могу тебе сказать об убийстве твоей тёти, — седой мужчина с внимательными тёмными глазами, лицо которого прорезали глубокие морщины, пил чай маленькими глотками и с интересом разглядывал необычную посетительницу. — Даже странно, как ты на неё похожа, прямо лицо в лицо. Я ведь её тело из беседки тогда забирал, она лежала в белом воздушном платье, как ангел. Родители её рыдали у гроба, не могли остановиться. Что я мог им сказать, чтобы облегчить их боль? Ничего, смерть ребёнка — самое страшное.
Нина подумала что, если тётя уволочёт её с собой в мир теней и призраков, такая же участь ждёт её маму и папу, и на глаза навернулись слёзы. Но надо было приступить к делу, ради которого она приехала.
— Мне интересно знать подробности, всё-таки она — моя тёзка. Может быть, это был несчастный случай? — Нина вежливо направила разговор в нужное русло.
Следователь грустно покачал головой.
— Сначала мне именно так показалось — упала девушка, ударилась головой о скамейку, да и умерла. Трагическое стечение обстоятельств. Непонятно только было, что она делала в беседке поздним вечером — не одна же туда пришла. А потом, при посмертном обследовании, стало ясно, что сначала… Тяжело это говорить такой молоденькой девушке, но её изнасиловали. Поэтому стало больше походить на убийство — твоя тётя сопротивлялась, насильник её и заткнул.
Эти слова очень удивили Нину — сцена в беседке, показанная ей тётей, никак не походила на насилие.
— Мама сказала, что вы подозревали Колю, Николая Алексеевича Артёмова? Почему же его не арестовали?
— Его видели с твоей тётей после дискотеки. Но он сказал, что проводил её до дома и попрощался. Анализ ДНК тогда ещё так легко не делали, а никаких других улик против него не было. Потом вся семья уехала из города. Ты его знаешь?
— Он вернулся, с сыном, недалеко от нас живёт, — Нина почему-то смутилась.
— Держись от него подальше, — наставительно произнёс следователь. — Врал он мне тогда, подлюга, точно знаю, что врал.
«Почему же Вовкин отец не сказал правду? Это же был несчастный случай? Или всё гораздо сложнее? Может быть, если он покается и сам придёт в полицию, тётин дух сможет уйти? Вовчик будет спасён?», — цеплялась девушка за слабую надежду.
Прошло уже три дня, и внутри Нины всё клокотало — она не могла смириться с тем, что требовал от неё безумный призрак тёти. Угнетало и то, что нельзя было ничего рассказать ни родителям, ни Вовчику — самым близким ей людям. Девушка чувствовала себя совершенно разбитой. На четвёртое утро, она сказала маме, что больна, и осталась дома. Нина лежала в кровати, свернувшись калачиком под одеялом, и беззвучно плакала. Снова и снова обдумывала ситуацию: не сможет она никого убить, особенно Вовчика! Но потом Нина представляла маму и папу, безутешно рыдающих на её могиле, как когда-то бабушка и дедушка плакали на могиле тёти, и голова кружилась, а к горлу подступала тошнота.
