— Нет, Ниночка, я тебе не запрещаю, но прошу, чтобы ты была осторожна, — грустно вздохнула мама.
Нина не знала, спросить ли Вовчика об его отце, но решила не затрагивать эту тему. Присутствие друга наполняло мир жизнью и красками, и этого для неё было достаточно. Они продолжали ходить в школу и из школы вместе, откровенно болтая обо всём на свете.
Своё шестнадцатилетние Нина отпраздновала, как положено: с тортом и пирожными, подарками и играми. Когда все друзья разошлись, именинница легла спать с лёгкостью и удовлетворением на душе. Не успела она закрыть глаза, как услышала тихий, шуршащий, но явственный голос.
— Вставай, тёзка, пора пришла!
Нина открыла глаза, почему-то зная, кого она увидит. Она не ошиблась: на её кровати, нервно разглаживая складки прозрачными пальцами, сидела девушка, очень похожая на фото тёти Нины, которое мама хранила в шкатулке под замком. От поздней гостьи веяло смесью запахов нежных женских духов и свежевскопанной земли. Мало ли, что может привидеться ночью, в полудрёме. «Это всё — сон!» — твёрдо решила Нина и зажмурилась. Но призрак и не думала исчезать.
— Не притворяйся, я знаю, что ты меня видишь! — заявила она. — Нам с тобой надо одно дело сделать, а потом ты — свободна, можешь заниматься в жизни, чем хочешь.
— Получается, что да, хотя очень странно об этом думать. Твоя мама ведь малявка, всё время за мной цепляется.
— Да? — Нине стало интересно, какой была когда-то её мама. — А ты её не берешь?
— Когда как, — уклончиво ответила тётя. — В тот раз, самый важный, не взяла. Может быть, всё по-другому бы было.
В её голосе были такие тоска и обречённость, что Нина чуть не заплакала от жалости.
— Тётя Нина, — как странно называть кого-то ещё своим именем, то есть сначала её именем, то есть… Нина-младшая совсем запуталась. — Мне никто ничего про тебя не рассказывал. Кроме того, что тебя убили, а убийцу так и не нашли.
— Не время ещё было. Я тебе всё сама покажу.
— Покажешь? Как в Гарри Поттере? Я смогу увидеть, как всё случилось?
— Ну да, сможешь. Стандартный приём призраков! — тётя рассмеялась, и от этого смеха Нине стало холодно, аж до дрожи и мурашек по коже. — Возьми меня за руку!
Нинина рука коснулась шершавой, как наждак, ледяной кожи призрака, и костлявые пальцы сомкнулись, как тиски, вокруг её запястья. Дальше, всё исчезло, кроме густых серых клубов влажного тумана, и когда он рассеялся, Нина и её спутница миновали дубовую рощу и стояли рядом с детской площадкой в соседнем дворе, которую Нина видела с детства, но куда почему-то никогда не ходила играть.
