— Ради своего дома, — спокойно, но с нажимом поправила Светлана, твердо глядя в разбушевавшиеся глаза золовки. — И ради своей семьи, Лена. Слышишь? Семьи. А ты, Лена, ты-то разве родня после таких слов? Разве родные люди так поступают? Разве родные врываются в чужой дом, как грабители, и требуют… непонятно что?
— Ой, не надо мне тут мораль читать, — гневно отмахнулась Елена, словно от назойливой мухи. — Да кому нужны твои нравоучения? Мне твои слезливые проповеди — до лампочки. Я сказала, квартира нужна. Значит, квартира будет. По-хорошему, значит, не понимаешь? Ну, так будет по-плохому. Не обижайся потом.
Она, не глядя больше ни на кого, резко развернулась и, словно ураган, вышла из гостиной, громко хлопнув дверью так, что тонкое стекло в старинном серванте мелодично зазвенело, словно в последний раз прощаясь с уютом и тишиной этого дома. Михаил и Светлана, как громом пораженные, остались стоять посреди гостиной, словно после внезапно налетевшей бури, оглушенные внезапной наглостью и хамством.
— Что… что это вообще было сейчас? — прошептала, словно во сне, Светлана, растерянно глядя на мужа. — Миша, что с ней стряслось? Почему она так себя ведет? Ее как будто подменили…
Михаил, тяжело вздохнув, словно на его плечи разом свалилась непомерная тяжесть, медленно опустился на край дивана, и устало, бессильно закрыл лицо руками. Он выглядел совершенно растерянным, подавленным, словно весь мир в одночасье рухнул ему на голову.
— Я не знаю, Света, — глухо, словно из-под земли, проговорил он, не поднимая головы. — Честно, не знаю. Елена… ты же знаешь, она всегда была… ну, сложной, скажем так. С характером. Но чтобы вот так, на голубом глазу, такое заявить… Нет, я, честно говоря, не ожидал. У меня просто в голове не укладывается.
— «Сложной»? — переспросила Светлана, иронично вскинув брови. — Миша, ну не смеши меня! Это, по-твоему, «сложно»? Это же, Миша, чистой воды наглость! Беспредел! Она просто явилась, как завоеватель, и заявила, что я, хозяйка дома, должна уйти, освободить ей жилплощадь! Как будто это совершенно нормально, в порядке вещей! И ты, ты молчал, слушал все это…
— Ну, может быть, Светик, у нее и правда какие-то серьезные проблемы… — несмело начал было оправдывать сестру Михаил, но тут же осекся, наткнувшись на суровый, немигающий взгляд жены.
— Проблемы? — Светлана устало усмехнулась, разведя руками. — Миша, да дело вовсе не в проблемах, ты же понимаешь прекрасно! Она просто… просто завидует, вот и все! Понимаешь? Завидует, что у нас есть этот дом, такой уютный, такой любимый, что нам здесь хорошо, спокойно, тепло, в конце концов! Вот и все ее «проблемы», Миша! И больше ничего! Банальная, черная зависть! Как это низко, Боже мой…
