— А что, собственно, тут такого абсурдного, Миша? — надменно возразила Елена, словно искренне не понимая, о чем, собственно, речь. Делая вид, что все происходящее в пределах нормы. — Мне, как я уже говорила, нужна квартира, чтобы дела свои тут в Москве обделывать. У Светки, как я вижу, она есть, правильно? Ну и в чем, собственно, проблема-то? Чего ты тут, Миша, драму разводишь, как в плохом театре?
— Проблема, Лена, в том, что это, как ты почему-то забываешь, не твоя квартира! — не выдержав, повысил, наконец, голос Михаил, не в силах больше сдерживать накипевший гнев. — Пойми, наконец, простые вещи! Это, Лена, дом Светы! Ее, понимаешь? Она здесь живет, она любит это место, каждую вещь в доме, каждый уголок! Это ее крепость, ее убежище, ее тихая гавань, в конце концов! Почему она, по-твоему, должна, собрав свои вещички, в один миг, как по щучьему велению, уйти из дома, чтобы угодить твоей блажи? Чего ты вообще, в конце концов, добиваешься, Лена? Скажи прямо, не виляй, как уж на сковородке!
Елена, словно задетая за живое тоном брата, откинулась на спинку стула, сложив руки на груди в надменном жесте, и презрительно, исподлобья, усмехнулась, глядя на Светлану с неприкрытой, почти животной ненавистью.
— Ну, чего я, по-твоему, добиваюсь, спрашиваешь? — тягуче, словно выплевывая слова сквозь зубы, протянула она, не сводя злобного взгляда с лица Светланы. — Справедливости, вот чего я добиваюсь, дурачок! Всегда, с самого детства, тебе, Мишенька, все доставалось, как говорится, на блюдечке с голубой каемочкой, на халяву, даром, незаслуженно! А мне, Ленке, как всегда, одни объедки с барского стола! И с квартирой, кстати, точно так же было, не хочешь вспомнить? И с работой, и с мужем, и вообще, по жизни… Все тебе, все тебе, а мне — ничего! Всегда тебе все гладко да сладко, Светочка, как по маслу катится, а я, Ленка, всю жизнь, как проклятая, пашу, кручусь, как белка в колесе, и что в итоге? В итоге, вот, сижу, как дура, в своей клетушке, на самом краю географии, и ничегошеньки-тошеньки в жизни толком не видела! Вот хоть раз в жизни, Мишенька, хочу пожить, как нормальный человек, по-человечески, в нормальной, человеческой квартире, не на задворках, а в центре города, как люди! Это, по-твоему, так много, да? Это непомерное, невыполнимое требование, да?
Светлана, слушала эту несвязную, полную желчи и обиды речь, и не верила своим собственным ушам. Зависть… Черная, разъедающая все живое, губительная зависть… Вот, оказывается, что двигало этой женщиной, что толкало ее на подлость и наглость. И ради своей болезненной, уродливой зависти она, не задумываясь, готова была разрушить чужую семью, растоптать чужие чувства, лишить людей дома, покоя и надежды на нормальную жизнь. До чего же низок и жалок может быть человек в своей злобе…
