— Дата регистрации перехода права… три месяца назад, — прошептала я.
— Все верно, — кивнула сотрудница. — Распечатать выписку?
Я не помню, как заплатила, как взяла бумаги. В голове стучало: «Три месяца. Три месяца он молчал».
На улице моросил дождь. Я раскрыла зонт и медленно двинулась к остановке. В кармане завибрировал телефон — Павел. Я сбросила вызов.
Капли дождя смешивались со слезами. «Что происходит?» — этот вопрос пульсировал в висках. Я прижимала к груди папку с документами, словно улики преступления. Павел что-то недоговаривал. Это не просто забота о Лене. Тут что-то еще.
Память услужливо подкинула обрывки фраз, тихие телефонные разговоры, его нервозность последние полгода. Внезапные командировки. Странные встречи. Все складывалось в мозаику, рисунок которой мне совсем не нравился.
Я не поехала домой. Позвонила Лене, попросила встретиться в кафе. Дочь должна знать правду. А еще — она поможет разобраться. Лена всегда была сильнее меня.
— Мама, ты уверена? — Лена смотрела на меня широко распахнутыми глазами. — Может, это какая-то ошибка?
Я покачала головой и пододвинула к ней выписку из реестра.
— Никакой ошибки. Квартира теперь твоя. Поздравляю с приобретением, — мой голос звучал глухо, с горечью, которую я не смогла скрыть.
Лена пробежала глазами документ, потом резко отодвинула чашку с остывшим кофе.
— Я позвоню Кириллу, он работает в юридической конторе. Нужно выяснить детали сделки.
Через час мы уже сидели в небольшом офисе. Кирилл, бывший однокурсник Лены, хмурился, просматривая документы на компьютере.
— Договор дарения оформлен правильно, — медленно произнес он. — Но есть нюанс. В тот же день была проведена еще одна операция. Перевод крупной суммы со счета… — он запнулся, глядя на экран. — Со счета некоего Соколова Игоря Владимировича на счет вашего мужа, Марина Андреевна.
— Сколько? — голос Лены звенел от напряжения.
— Два миллиона рублей.
Я прикрыла глаза. Внутри что-то оборвалось, последняя ниточка надежды.
— Соколов… — пробормотала я. — Его старый приятель. Они вместе работали когда-то.
— Он продал твою квартиру, мама. Оформил на меня и получил деньги.
Всю дорогу домой мы молчали. Лена крепко сжимала мою руку, иногда бросая взгляды, полные тревоги и решимости. Я чувствовала себя оглушенной, словно после удара. Предательство. Самое настоящее предательство.
Павел был дома. Сидел на кухне, просматривая что-то в телефоне. Увидев нас, вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Где вы были? Я звонил…
Я положила выписку на стол. Прямо перед ним. И спросила в лоб, глядя в глаза:
— Ты продал мою квартиру?
Он побледнел. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на страх, потом — попытка возмутиться, но слова застряли в горле. Он опустил голову.
В этот момент я поняла — все правда. Человек, с которым я прожила пятнадцать лет, которому верила безоговорочно, предал меня. Сознательно, расчетливо.
— Мама, собирай вещи, — тихо сказала Лена. — Мы едем ко мне.
