— Нет, милая, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мама вернётся. Просто ей нужно немного времени. И нам всем нужно… научиться быть лучше.
Соня уткнулась ему в плечо, а Галина Ивановна вдруг встала и вышла из кухни. Виктор услышал, как она хлопнула дверью гостевой комнаты. Наташа посмотрела на брата.
— Я поговорю с ней, — тихо сказала она. — И… прости, Витя. Мы правда не хотели.
Виктор кивнул, но его мысли были далеко. Он достал телефон и написал Лене: «Я всё понимаю. Прости, что не видел раньше. Поговорим, когда вернёшься? Я хочу всё исправить». Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. Ответа не было. И это молчание пугало его больше, чем что-либо.
Тем временем Лена сидела в комнате у Кати, листая фотографии на телефоне. Вот они с Виктором на свадьбе — он смеётся, а она смотрит на него с такой любовью, что даже сейчас щемит в груди. Вот Соня, ещё малышка, с огромным бантом на голове. Вот их первая совместная поездка на море — все трое загорелые, счастливые, с мороженым в руках. Лена почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Катя вошла в комнату с двумя бокалами вина.
— Ну что, сестрёнка, будешь дальше себя накручивать? — спросила она, протягивая бокал.
Лена покачала головой, вытирая глаза.
— Я не накручиваю. Просто… я не знаю, как дальше. Я хочу быть с Витей, с Соней. Но я не хочу жить так, как сейчас.
Катя села рядом, задумчиво крутя бокал в руках.
— Тогда скажи ему это. Не мне, не себе в голове, а ему. Прямо. Пусть знает, что ты на грани.
Лена посмотрела на сестру. Катя всегда была прямолинейной, иногда даже слишком. Но сейчас её слова звучали правильно.
— А если он не поймёт? — тихо спросила Лена.
— А если поймёт? — Катя пожала плечами. — Ты же не узнаешь, пока не попробуешь. Но одно я тебе точно скажу — если ты сейчас сдашься и вернёшься, как будто ничего не было, ничего не изменится. Ты должна показать, что серьёзна.
Лена кивнула, чувствуя, как внутри загорается искра решимости. Она открыла телефон и увидела сообщение от Виктора. Прочитала его раз, потом другой. Сердце забилось быстрее. Он понял. Или, по крайней мере, начал понимать. Но этого было мало. Ей нужно было больше, чем слова.
Она набрала ответ: «Я вернусь завтра. Но нам нужно серьёзно поговорить. Без твоей мамы, без Наташи, без всех. Только ты, я и Соня». Она нажала «отправить» и отложила телефон. Её руки дрожали, но в груди было тепло. Она сделала ещё один шаг. И теперь всё зависело от Виктора.
На следующий день в квартире Виктора было непривычно тихо. Галина Ивановна с утра заперлась в гостевой комнате, заявив, что ей нужно «подумать». Наташа с Олегом собрали детей и уехали, извинившись за «неудобства». Виктор остался один с Соней, и это было странное чувство — впервые за долгое время в их доме не было гостей.
— Пап, а мама сегодня приедет? — спросила Соня, помогая ему разбирать посуду из посудомойки.
— Завтра, — ответил Виктор, стараясь улыбнуться. — Она написала, что вернётся завтра.
Соня кивнула, но её лицо осталось серьёзным.
