— Конечно, вернётся, — Виктор заставил себя улыбнуться. — Она просто к тёте Кате поехала на выходные. Устала немного, хочет отдохнуть.
Соня кивнула, но её глаза остались серьёзными. Она молча взяла блин с тарелки и ушла в свою комнату. Виктор проводил её взглядом, чувствуя, как в горле встаёт ком.
— Что-то Леночка у нас совсем замоталась, — заметила Галина Ивановна, переворачивая очередной блин на сковородке. — Я ей говорила, надо проще к хозяйству относиться. Вот я в её возрасте троих детей растила, и ничего, всё успевала.
Виктор промолчал. Ему вдруг вспомнилось, как Лена вчера стояла у раковины, сжимая тарелку так, будто хотела её раздавить. Её слова — «Я устала быть официанткой в собственном доме» — эхом звучали в голове.
— Мам, а ты не думаешь, что мы, может, слишком часто к вам приезжаем? — осторожно спросил он.
Галина Ивановна посмотрела на него с удивлением.
— Сынок, что за глупости? Мы же семья! А семья должна быть вместе. Лена, конечно, молодец, но ей надо учиться быть попроще. Вот я…
— Мам, — перебил Виктор, и его голос прозвучал резче, чем он ожидал. — Может, Лене не надо быть попроще. Может, нам надо быть… посдержаннее?
Галина Ивановна замерла с лопаткой в руке. Её брови поползли вверх.
— Это что, ты теперь на меня наезжаешь? — спросила она, и в её тоне послышалась обида. — Я, между прочим, для вас стараюсь. Блины вот пеку, а могла бы у себя дома сидеть.
Виктор вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он не хотел ссориться с матерью, но слова Лены не выходили из головы.
— Я ценю, мам. Правда. Но Лена… она же не железная. Она работает, за Соней следит, дом на ней. А тут ещё вы все приезжаете, и она…
— Ой, Витя, не начинай, — отмахнулась Галина Ивановна. — Если ей тяжело, пусть скажет прямо. А то молчит, улыбается, а потом сбегает к сестре.
Виктор открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент в кухню влетел Артём с криком:
— Бабуля, Лиза сок разлила на диване!
Галина Ивановна всплеснула руками и бросилась в гостиную, а Виктор остался стоять, чувствуя себя так, будто его разрывают на части. Он хотел позвонить Лене, но что сказать? «Прости, что не заметил, как тебе плохо»? Или «Вернись, я всё исправлю»? Он даже не знал, с чего начать.
Тем временем Лена сидела в кафе с Катей. Они решили прогуляться, чтобы сменить обстановку. Кафе было уютным, с деревянными столами и запахом свежемолотого кофе. За окном прохожие прятались под зонтами, а Лена смотрела на них и думала, что её жизнь сейчас похожа на этот дождь — серая, бесконечная, и конца не видно.
— Знаешь, я не хочу разводиться, — вдруг сказала она, помешивая ложкой в чашке с капучино. — Я люблю Витю. Но я не знаю, как жить дальше, если ничего не изменится.
Катя посмотрела на неё внимательно.
— А ты ему это говорила? Прямо так, как мне сейчас?
Лена покачала головой.
— Пыталась. Но он… он как будто не слышит. Или не хочет слышать. Для него это нормально — его семья всегда была такой, шумной, вечно все вместе. А я… я задыхаюсь.
