— Мам, я хочу, чтобы ты была с нами. Но не так, как сейчас. Не так, чтобы Лена чувствовала себя чужой в своём доме. Не так, чтобы Соня боялась лишний раз выйти из своей комнаты. Мы должны установить правила. Например, приезжать только по договорённости. И… не вмешиваться в нашу жизнь без спроса.
Галина Ивановна молчала, глядя в окно. Дождь за стеклом стих, и в комнате стало так тихо, что было слышно тиканье часов на стене.
— Я не хотела, чтобы так получилось, — наконец сказала она. — Я просто… я привыкла, что семья — это когда все вместе. Когда двери открыты, когда стол накрыт. У нас с твоим отцом так было. Я думала, вы с Леной тоже так хотите.
Виктор кивнул, чувствуя, как в груди становится теплее. Он понимал, что мать говорит искренне. Но понимал и то, что их с Леной семья — другая.
— Мам, мы любим, когда ты приезжаешь, — сказал он. — И Наташа, и Олег, и дети — вы все нам дороги. Но нам нужно время, чтобы быть просто нами. Я, Лена, Соня. Мы хотим жить своей жизнью, а не быть филиалом большого семейного сборища.
Галина Ивановна слабо улыбнулась.
— Ты вырос, Витя, — сказала она. — Раньше ты никогда так со мной не говорил.
— Потому что раньше я не понимал, — честно ответил он. — А теперь понимаю. И хочу, чтобы Лена вернулась домой. Но для этого нам всем нужно измениться.
Мать кивнула, её глаза снова заблестели.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я попробую. Не обещаю, что сразу получится, но… я не хочу, чтобы вы с Леной из-за меня ссорились. И чтобы Сонечка… — она запнулась, — чтобы она думала, что бабушка её не любит.
Виктор взял её за руку.
— Соня тебя любит. И Лена… она тоже хочет, чтобы у нас всё было хорошо. Но ей нужно знать, что её слышат.
Галина Ивановна сжала его руку в ответ.
— Я поговорю с ней, — сказала она. — Когда она вернётся. Обещаю.
Виктор кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди начинает отступать. Это был не конец, но начало. Начало чего-то нового, где все они — он, Лена, Соня, его мать — могли бы найти баланс.
Тем временем Лена сидела в поезде, возвращаясь в Екатеринбург. За окном мелькали мокрые поля и серые дома пригорода. Она смотрела на своё отражение в стекле — усталое, с тёмными кругами под глазами, но с решимостью в взгляде. Её телефон лежал на коленях, и она то и дело проверяла сообщения. Виктор писал несколько раз: «Я поговорил с мамой. Она поняла. Жду тебя». Лена читала эти слова, и её сердце сжималось от смеси надежды и страха. А что, если это просто слова? Что, если она вернётся, а всё останется по-старому?
Катя, провожая её на вокзал, обняла её так крепко, что Лена едва не расплакалась.
— Ты молодец, — сказала сестра. — Ты дала ему понять, что серьёзна. Теперь его ход. Но если что — ты всегда можешь вернуться ко мне.
Лена улыбнулась, чувствуя, как внутри теплеет.
— Спасибо, Катя. Ты не представляешь, как мне это помогло.
