Он резко поднял на нее глаза. В них читались страх и обида.
— Ты что, выгонишь меня? Родного мужа? Из-за ссоры с моей матерью?
— Это не ссора, Алексей! — голос Марии дрогнул. — Это война за наш дом! За наши границы! Ты действительно не понимаешь? Она пришла и потребовала, чтобы я отказалась от самого ценного, что у меня есть! Для твоего брата-бездельника! И ты… ты молчал. Ты до сих пор не сказал, что она не права.
— Она же мать! — взорвался он, вскакивая со стула. — Она растила нас одна! Она для нас всем пожертвовала! Как я могу говорить ей, что она не права?
— А как ты можешь молчать, когда она оскорбляет твою жену и требует то, на что не имеет никакого права? — в голосе Марии зазвенели слезы, но она сглотнула их. — Где твои жертвы ради меня? Где твоя защита? Ты мой муж или вечный сынок своей мамочки?
Его телефон на столе завибрировал, замигал экран. «МАМА». Алексей посмотрел на звонок, будто на гремучую змею.
— Не бери, — тихо, но твердо сказала Мария.
Он замер в нерешительности. Вибрация заполняла комнату, становясь все навязчивее. Это был звонок-ультиматум. Проверка на прочность.
Телефон умолк. Наступила зловещая пауза. И через секунду снова зазвонил. Снова и снова. Галина Ивановна не сдавалась.
— Возьми, — неожиданно для себя сказала Мария. — Возьми и скажи ей. Скажи все, что должен был сказать здесь. Или положи трубку и будь готов, что она приедет сюда снова. Выбор за тобой.
Алексей сжал кулаки. Его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он ненавидел эти ссоры, ненавидел делать выбор. Но отступать было некуда.
Он схватил телефон и резко нажал на кнопку ответа.
— Мама… — начал он сдавленным голосом.
В трубке сразу же раздался истеричный, громкий крик, который был слышен даже Марии.
— Что это было? Как она смеет так со мной разговаривать? Ты слышал это? Ты видел это? Это же полное неуважение! Я требую, чтобы ты немедленно…
— Хватит! — вдруг крикнул Алексей. Его голос, неожиданно окрепший и грубый, заставил Марию вздрогнуть. В трубке наступила тишина. — Хватит, мама! Прекрати!
— Как… как ты со мной разговариваешь? — послышался шёпот, полный неподдельного ужаса.
— Я говорю с тобой как со взрослый человек со взрослым человеком! Ты перешла все границы! Требовать у моей жены ее квартиру? Устраивать скандалы в нашем доме? Оскорблять ее? Это недопустимо!
— Нашем доме? — ядовито переспросила Галина Ивановна. — Это ее дом, как она сама сказала! Ты там всего лишь приживал!
— Это НАШ с ней дом! — рявкнул Алексей. — И я не позволю тебе здесь больше командовать и все разрушать! Маша права. Ее квартира — ее личное дело. И обсуждать мы это больше не будем. Точка.
С той стороны дозвона послышались всхлипы.
— Значит, так… Значит, ты выбираешь ее? Свою змею подколодную? Отрекаешься от родной матери, которая жизнь за тебя отдала бы? От родного брата?
Алексей закрыл глаза. Его рука с телефоном дрожала.
