— Галина Ивановна, — начала Мария, и ее голос, к ее собственному удивлению, прозвучал низко и твердо. — Я не буду продавать свою квартиру. Ни вам, ни Андрею, никому. Это мое окончательное решение. И обсуждать здесь больше нечего.
Лицо свекрови исказилось. Притворная слабость и материнская скорбь испарились в одно мгновение, словно их и не было. Ее глаза, narrow и колкие, впились в Марию.
— Ах, вот как? — ее голос стал шипящим, ядовитым. — Окончательное решение? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Я — мать твоего мужа! Я — старшая в этой семье!
— В вашей семье, — поправила ее Мария. — А это — моя квартира. И мое решение.
— Твоя квартира? — Галина Ивановна фыркнула, и это прозвучало как плевок. — А мой сын что? Приживал здесь? Он тут ночует, вещи свои разбросал, он вложил сюда свою долю?
— Какую долю? — не выдержал Алексей, но голос его был слабым, потерянным. — Мам, прекрати…
— Молчи! — рявкнула на него свекровь, не отводя взгляда от Марии. — Я тебя растила, на ноги ставила, а ты теперь из-за юбки рот разинуть боишься? Она тебя на мякине провела, дурачка! У нее есть крыша над головой, а у тебя нет! Она тебя в рабы взяла, а ты и рад!
Она сделала шаг вперед, ее палец с длинным маникюром был направлен прямо на Марию.
— А ты… Ты просто жадная! Жадина деревенская! Сидишь на своей клетушке, как собака на сене! Ни себе, ни людям! Мой сын тебе жизнь скрасил, а ты ему даже помочь родному брату не хочешь! Ты чужая! Чужая и жадная!
Каждое слово било точно в цель. Мария чувствовала, как сжимается горло, но отступать она уже не могла. Это был переходивший все границы.
— Вы переходите всего дозволенного Галина Ивановна, — сказала она, и ее руки задрожали. — Я прошу вас остановиться.
— Ой, ! — передразнила ее свекровь. — Американские словечки выучила! Ты в России живешь! У нас семьи друг за друга горой! А ты… ты не семья! Ты просто проходимец, который пристроился к моему сыну и теперь думает, что он тут хозяин!
— Выйди, — тихо сказала Мария. Она больше не смотрела на свекровь. Она смотрела на Алексея. — Выйди из моей квартиры. Сейчас же.
Галина Ивановна замерла на секунду, не веря своим ушам. Затем ее лицо побагровело от бешенства.
— Как ты меня выгоняешь? Меня? Из квартиры моего сына?
— Это не квартира твоего сына, — ледяным тоном произнесла Мария. — Это моя квартира. Купленная на мои деньги, до брака. И я прошу вас уйти.
Она посмотрела на мужа. Его лицо было бледным, он метался взглядом между женой и матерью, словно загнанный зверь.
— Леша? — тихо позвала она. Ей отчаянно нужна была его поддержка. Хотя бы слово. Хотя бы взгляд.
Он промолчал, опустив голову.
— Видишь? — торжествующе прошипела Галина Ивановна. — Мой сын на твоей стороне? Нет. Он со мной. Он понимает, что такое родственная кровь. А ты… ты так и останешься тут одна со своей жадностью. Приживалка.
Она повернулась, с грохотом схватила свою сумку и, не попрощавшись, вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
