— Давай, вызывай! Как раз посмотрим, что они скажут про твоих «квартирантов» и их «веселые компании»!
Мама вдруг зашевелилась:
— Дети, не надо… Игорек, может, хватит…
Но Игорь уже набирал номер. Я посмотрела на мать — впервые за долгое время — и увидела в ее глазах страх. Настоящий, животный страх перед собственным сыном.
В этот момент я поняла: война только начинается. И теперь у меня есть оружие — закон. И доказательства.
— Хорошо, — я сказала спокойно. — Мы уходим. Но запомни, Игорь: это не конец. Это только начало.
Когда дверь закрылась за нами, Катя выдохнула:
— Ну что, сфоткали всё?
Я кивнула, доставая телефон. Десяток фотографий. Видео. А главное — свидетельские показания тех самых «квартирантов», которые теперь точно не будут на стороне Игоря.
— Завтра идем к юристу, — сказала я. — У меня есть чувство, что скоро мой дорогой братец пожалеет о каждом своем шаге.
Мы вышли на улицу. Дождь закончился, но воздух был по-прежнему влажным. Где-то там, за стенами дома, остались моя прежняя жизнь, мои вещи, моя семья…
Но теперь у меня появилось что-то новое — цель. И я не остановлюсь, пока не верну то, что по праву принадлежит мне.
На следующий день мы с Катей снова сидели в кабинете юриста. На этот раз я принесла полную папку доказательств: фотографии вечеринки, скриншоты объявлений Игоря о сдаче комнаты, даже аудиозапись разговора с теми парнями, которые внесли ему задаток.
Юрист Смирнова внимательно изучала материалы, изредка делая пометки в блокноте. Ее лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как брови медленно поползли вверх, когда она увидела фото моей бывшей комнаты с разбросанными бутылками и чужими вещами.
— Интересно… — она наконец отложила последний лист. — Очень интересно. Ваш брат, похоже, сам роет себе яму.
Катя нетерпеливо ерзала на стуле:
— Значит, можно отменить дарственную?
— Не так быстро, — юрист покачала головой. — Но у нас появились серьезные козыри. Во-первых, он использует жилье не по назначению — сдает комнаты, устраивает вечеринки. Во-вторых… — она ткнула пальцем в фото, где была видна мама в измятом халате, — условия жизни ваших родителей явно ухудшились. Это ключевой момент.
— Что нам делать теперь?
— Первое — официальное обращение в полицию по факту самоуправства. Он не имеет права сдавать комнату в квартире, где прописаны другие люди. Второе — иск в суд о признании дарственной недействительной. И третье… — она сделала паузу, — вам нужно поговорить с родителями. Их показания будут решающими.
Я сжала кулаки. Разговор с родителями… Самое сложное.
Когда мы вышли из кабинета, Катя вдруг схватила меня за руку:
— Смотри! — она указала на телефон. — Твой брат снова отличился!
На странице Игоря в соцсети красовалось новое фото: он с гордым видом держал ключи от машины. Подпись: «Наконец-то осуществил мечту! Спасибо родным за подарок!»
Мое сердце упало. Это была папина машина. Старый, но надежный внедорожник, на котором он ездил на рыбалку каждые выходные.
— Они совсем с ума сошли… — прошептала я.
Катя уже набирала номер:
