Я отступила, пропуская его внутрь. Он вошел, огляделся, будто видя квартиру впервые. Чистую, пустую, без следов его семьи.
— Где они? — спросил он. —Уехали. Вчера. С помощью участкового. —В свою квартиру? — в его голосе прозвучала слабая надежда. —В снятую, — уточнила я. — Их квартиру они не продали. Они сдали ее в аренду. Мне позвонили из агентства для подтверждения.
Он уставился на меня, не понимая. —Что? —Они соврали тебе, Дима. С самого начала. Не было никакой продажи. Был план пожить здесь бесплатно, пока их жилье приносит им деньги.
Он медленно опустился на стул на кухне, уронив голову на руки. Его плечи затряслись. Я думала, он плачет. Но когда он поднял лицо, слез там не было. Были стыд и опустошение.
— Я не знал… Клянусь, я не знал, — он прошептал. — Она сказала… мама сказала, что сделка сорвалась, что надо срочно продавать, что они почти без денег… Я поверил.
— Ты всегда веришь им, — заметила я без упрека. Констатация факта. — А мне — нет.
Он помолчал, глядя на свои руки. —Что мы будем делать теперь, Рита?
Это был главный вопрос. Ответа на него у меня не было. —Я не знаю, — честно сказала я. — Ты стоял по другую сторону баррикады. Ты видел, как они оскорбляют меня, лгут на меня, пытаются уничтожить мой дом. И ты выбирал их. Снова и снова.
— Они моя семья… — слабо попытался он оправдаться, но это прозвучало уже как пустой, заезженный трюк.
— А я? — спросила я тихо. — Я кто? Я тоже твоя семья. Или я просто удобное приложение к этой квартире?
Он не нашелся что ответить. Мы снова погрузились в тишину. Но теперь это была тишина не войны, а тяжелых переговоров.
— Я не прошу прощения, — сказал он наконец. — Потому что-то, что я сделал, не прощается. Я был слепым и слабым. Я предал тебя. И я чуть не разрушил наш дом из-за страха перед матерью.
Я кивнула. Принять его слова было больно, но это была правда. —Что ты хочешь? — спросила я.
— Шанс, — он посмотрел на меня, и в его глазах впервые за долгое время не было лукавства. — Один шанс все исправить. Не сразу. Не за один день. Я… я понимаю, что мне нужна помощь. Чтобы разобраться в этом. В себе. Может, сходить к психологу…
Он говорил неуверенно, запинаясь, и от этого его слова звучали искренне.
— Одного шанса мало, Дмитрий, — покачала головой я. — Нужны действия. И гарантии. Они закончатся. Твоя мать позвонит. Игорь что-то потребует. И мне нужно быть уверенной на сто процентов, что ты не сорвешься снова. Что этот порог, — я указала на входную дверь, — для них закрыт навсегда.
— Он закрыт, — твердо сказал он. — Я понял слишком дорогую цену. Я чуть не потерял тебя. И свой дом.
Мы договорились, что он переночует сегодня здесь, на диване. Не как муж, а как гость. Как человек, который просит приюта и пытается заново выстроить разрушенное доверие. По кирпичику. По слову. По поступку.
Я легла спать одна в нашей спальне. Дверь была приоткрыта. Я слышала, как он ворочается на диване в гостиной, вздыхает. Было странно, непривычно и очень грустно.
