— А дом твой… — он запнулся, — как он там?
— Стоит, — ответила. — Гостей принимает. Иногда — желанных.
Он кивнул, поняв намёк.
— Я тогда, — произнёс он спустя паузу, — у тебя дома… лишнего наговорил. И тогда, у мамы тоже. Ты… если можешь… забудь.
— Слова не стираются, как из отчёта строка, Кирилл, — мягко сказала я. — Они либо остаются в голове, либо… становятся уроком.
Он посмотрел на меня ещё раз — будто в последний. И ушёл, ступая чуть медленнее, чем раньше.
А я поехала в свой дом. Открыла дверь, вошла, вдохнула тёплый воздух кухни, где пахло корицей и яблоками — я снова испекла пирог, уже по своему, а не чужому рецепту. Села за стол, налила себе чай.
Иногда в голове ещё всплывали его слова: «Сиди тихо, тебя не спрашивают». Как старый, заезженный трек, который зачем-то включили снова. Но теперь в ответ на них у меня внутри звучал другой голос — мой собственный:
«Говорить или молчать — решаешь ты сама».
И эта простая мысль оказалась сильнее любой его фразы.
