— Лена, — начал он, не глядя в глаза. — Помнишь… эту фирму… «Север-Трейд»?
— Помню, — ответила я спокойно. — Там, где мы по документам совладельцы.
— Кто тебе сказал? — резко спросил.
— Ты, — напомнила я. — Год назад. Когда сунул мне договор под нос со словами «подпиши, не лезь». Я, может, и «домашняя курочка», но читать умею.
Он помолчал, сжал руки в замок так, что побелели костяшки пальцев.
— Там проверка, — наконец сказал он. — Серьёзная. Ребята, с которыми мы работали… один уже дал показания. Чтобы себя выгородить.
— И? — я смотрела на него внимательно.
— И… — он поднял взгляд, полный теперь не превосходства, а плохо скрытого страха. — Твоё имя тоже там всплыло. Как совладелицы. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула я. — По документам мы с тобой партнёры по этому маленькому болотцу.
Он болезненно скривился от слова «болотце».
— Я… Я тогда не подумал, что всё так может обернуться, — заговорил он быстро. — Все же так делают, Лена. Ну правда. Никто в здравом уме не думает, что его одного возьмут за жабры.
— А надо было думать, — спокойно заметила я.
— Сейчас не время читать мне морали, — вспыхнул он. — Мне нужно, чтобы ты… — он запнулся, подбирая слова, — чтобы ты, если что, сказала, что ничего не знала. Что подписала документы, не вникая. Что я тебя обманул. Понимаешь?
— Понимаю, — медленно повторила я его же слово. — Ты хочешь, чтобы я признала себя дурой. Слепой, доверчивой женой, которая «подписала, не глядя».
— Ну, если хочешь, можно и так, — пробурчал он. — Зато тебя тогда отстанут. Всё на меня спишут. У меня адвокат есть, разберёмся.
Я откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди.
— Странно, — сказала я. — Ещё год назад ты очень гордился тем, что я «умная голова» и лучше всех разбираюсь в документах. Говорил друзьям: «Лену хоть в банк сажай, любой аудит разрулит». А теперь я вдруг должна оказаться дурой. Удобной.
— Лена, время идёт, — раздражённо бросил он. — Следователь уже назначен, будут вызывать. Ты же не хочешь, чтобы тебя по судам таскали?
— А ты хочешь? — спокойно спросила я.
Он замолчал. Посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — признание. Того, что я больше не та, с кем можно разговаривать приказами.
— Послушай, — сказал он уже тише. — Я понимаю, что был неидеальным мужем. Сказал тебе тогда за столом… — он кашлянул, смутился. — Ну, глупость сказал. Не раз. Я был неправ. Ты злишься, обижаешься — имеешь право. Но сейчас не время играться в обиды, сейчас… серьёзно всё.
— Неужели? — я подняла брови. — Для тебя «серьёзно» начинается только тогда, когда в твою дверь стучится следователь?
