Женщина стареет не по паспорту, а по тому моменту, когда перестаёт верить, что имеет право на радость. Вы, Марина, точно не старуха. Он взял её за руку — не как мальчишка, тащащий «на пляж потихоньку», а как человек, который предлагает опору. В тот вечер никто никуда никого не тащил.
Они просто сидели у воды, и Марина в какой-то момент поймала себя на простой мысли: оказывается, разговаривать с мужчиной можно так, чтобы никто не считал твои расходы и не ныл про рубероид.
Две недели пролетели как один день. Море, прогулки, спа, разговоры.
Никаких «ты куда потратила», «зачем это платье», «смотри, сколько электричество жрёт этот кондиционер». Вместо крика — смех детей в бассейне. Вместо ворчания — ленивое пение цикад. За день до вылета Андрей сказал: — Можно задать один неудобный вопрос? Марина остановилась. — Задавайте. — Вы решили, что будете делать, когда вернётесь? Продолжать жизнь с этим мужчиной. Или начинать новую? Она посмотрела на море. Лучший психотерапевт — линия горизонта: позволяет увидеть масштаб. Ответа тогда она ещё не знала. Но знала точно одно: в ту же точку, в ту же клетку, в ту же роль «старой бабки, которая должна сидеть и вязать», она не вернётся. Даже если для этого придётся сжечь все мосты. Самолёт снова поднялся в небо.
Под ним остался остров, на котором она впервые за много лет почувствовала себя живой.
Впереди — Москва. И разговор, который неизбежен. Самолёт сел жёстко, с лёгким ударом в полосу. Москва встречала по-своему: серым небом, мокрым снегом, тянущимся ветром, который мгновенно выбивает из головы всю южную расслабленность. Марина стояла у ленты выдачи багажа с одним чемоданом и ощущением, будто прилетела не из отпуска, а с другой планеты. Телефон молчал. Семёну она не писала, детей — предупредила заранее: «Со мной всё хорошо. На остальные вопросы отвечать не буду». В подъезде пахло сыростью и пережаренным луком. Лифт дернулся, застрекотал и потащил её вверх. На каждом этаже — знакомые коврики, старые двери, чьи-то крики телевизора. Всё это было до смешного родным и одновременно чужим. Дверь их квартиры была не закрыта на верхний замок. Значит, дома. Ждал?
