До меня, конечно, доходили обрывки разговоров. На семейных посиделках меня теперь обсуждали охотно и с выражением. Жадная. Бессердечная. Неблагодарная. Испортила праздник. Выставила родню перед людьми в плохом свете. Как будто я действительно была обязана взять кредит ради чужой свадьбы с шатром, музыкантами, дорогим платьем и показным размахом.
А мне было спокойно.
Впервые за шесть лет я перестала лежать ночами без сна и мысленно складывать чужие просьбы, долги, подарки и капризы в бесконечную колонку. Те восемьдесят тысяч гривен остались у нас. В нашей семье. У нашего ребёнка.
Сын наконец пошёл на плавание, о котором просил давно и очень настойчиво. Машину мы отремонтировали нормально, не кое-как и не «лишь бы ездила», а действительно как следует. И ботинки я купила ему в тот же день, без мучительного выбора между секцией, ремонтом и обувью. Просто взяла и купила. Потому что деньги были дома, а не ушли на то, чтобы кто-то за нашим счётом выглядел богаче перед гостями.
Дмитрий несколько раз осторожно пытался вернуться к этой теме. Говорил, что надо бы как-то помириться. Что мама очень переживает. Что перед родственниками неудобно. Что, может быть, я всё-таки могла бы первой сделать шаг навстречу.
Я каждый раз отвечала одинаково спокойно:
— Мне не за что извиняться. Я никого не оскорбляла и ничего плохого не сделала. Я просто перестала платить за чужие желания, которые нам не по средствам и не по совести.
Иногда, если честно, по вечерам меня всё же накрывало сомнение. Может, надо было дать больше? Не восемьдесят тысяч, конечно, нет. Но хотя бы двадцать — «по-родственному», как говорится. Чтобы не доводить до этой ледяной тишины, до косых взглядов, до будущих застолий, где моё имя будут произносить с выражением, будто я совершила преступление.
Но потом я вспоминала всё по порядку.
Ту машину, которую разбили за полгода и даже не извинились нормально. Дорогие курсы, заброшенные почти сразу. Свадебное платье за сорок восемь тысяч гривен. И этот звонкий, злой вопрос на весь зал: «У вас что, совсем денег нет?»
И сомнения исчезали.
Нет. Больше давать не стоило. Ни одной лишней гривны сверх того, что мы действительно могли подарить от сердца.
А как вы считаете? Я тогда перегнула палку, подарив восемь тысяч вместо навязанных восьмидесяти? Или всё-таки правильно сделала, что не позволила себя продавить и не полезла в долги ради чужой красивой свадьбы?
