Но один комментарий натолкнул ее на мысль. Кто-то писал о возможности оформить официальную расписку задним числом, если есть доказательства переводов. У нее были доказательства. Выписки со счета, смс от банка. И ее тетрадь.
План, сырой и отчаянный, начал вырисовываться в ее голове. Он состоял из нескольких шагов.
Первый шаг — полная финансовая блокада. Карта уже заблокирована. Нужно убедиться, что Денис не сможет снять деньги с их общего счета через отделение банка. Для этого нужно сменить пароль в интернет-банке, к которому у него был доступ.
Второй шаг — точечный удар. Показать им, что она не шутит. Не просто эмоционирует, а действует по плану. Ей нужны были эти тридцать пять тысяч. И она знала, где их взять. У Светланы Викторовны была старая, но дорогая шуба. Та самая, купленная на «мизерную» пенсию. Ее можно было быстро и выгодно продать через комиссионный магазин.
Третий шаг — давление. Она напишет официальное, подробное письмо на имя Светланы Викторовны и Ольги, с приложением всех выписок и копий страниц из тетради. Она не будет требовать все сразу. Только сумму на обследование. И предложит оформить все официально, через расписку. Угрожать она будет не судом, а чем-то гораздо более страшным для них — полным разрывом всех отношений и оглаской среди всех родственников и знакомых.
Она печатала, сверяла цифры, продумывала каждую фразу. Она была бухгалтером. И сейчас она сводила главный баланс в своей жизни. Дебет — жизнь и здоровье ее дочери. Кредит — благополучие ее наглых родственников. И этот баланс не сходился. Его нужно было исправить. Жестко и бесповоротно.
Она закончила ближе к утру. Первые лучи солнца упали на экран ноутбука. Марина подняла голову и посмотрела на спящую Алису. Лицо дочки было все таким же бледным.
Она встала, подошла к окну и распахнула его. В лицо ударил холодный утренний воздух. Он был свеж и полон силы.
Война была объявлена. И теперь у нее был план наступления.
Тишину следующего утра разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь. Не один короткий звук, а длинная, гневная серия, словно кто-то вдавливал кнопку звонка с непрекращающимся давлением. Сердце Марины ушло в пятки. Она знала, кто это.
Денис, бледный и помятый после бессонной ночи на диване, мрачно направился к входной двери. Марина быстро вышла из детской, прикрыв за собой дверь, чтобы шум не разбудил Алису.
— Не открывай, — тихо, но твердо сказала она.
Он посмотрел на нее с ненавистью.
— Это моя мать, Марина! Ты совсем оборзела?
Он резко дернул дверь на себя. На пороге, как и ожидалось, стояли Светлана Викторовна и Ольга. Лицо свекрови было бледным от гнева, губы поджаты в тонкую ниточку. Ольга, напротив, выглядела раздраженной и сонной, будто ее оторвали от сладких снов.
Не дожидаясь приглашения, они вшестером ввалились в прихожую, оттесняя Марину и Дениса. Светлана Викторовна, не снимая пальто, уперла руки в бока.
