Цифра повисла в воздухе, густая и тяжелая, как свинец. Сорок тысяч. Почти ровно та сумма, что они отдали Ольге за последние три месяца, аккуратно записанная в синей тетради. Та самая сумма, что сейчас лежала бы на их счету, если бы не «временная помощь» сестре.
Марина взяла направление. Рука не дрогнула. Внутри нее все замерзло и превратилось в лед. Она не помнила, как вышла из кабинета, как одела дочь, как они оказались на улице. Она шла по серому асфальту, держа за руку горящую ладошку Алисы, и в голове у нее стучало, совпадая с шагами: «Сорок тысяч. Сорок тысяч. Сорок тысяч».
Она вспомнила вчерашний вечер. Свою улыбку. Свое спокойствие. Тогда это была отчаянная бравада. Теперь это был холодный, выверенный расчет. Она не просто так заблокировала карту. Она чувствовала, что что-то идет не так. Что здоровье дочери не просто простуда. И теперь ее худшие опасения подтвердились.
Они дошли до дома. Марина уложила Алису в постель, дала жаропонижающее и вышла на кухню. Денис все так же сидел за столом, но уже не с телефоном, а с пачкой денег. Он пересчитывал купюры.
— Мама принесла, — мрачно бросил он, не глядя на нее. — Взял у соседки в долг. Чтобы хоть как-то прожить, пока ты не одумаешься.
Марина медленно подошла к столу и положила перед ним листок с направлением.
— Твоей дочери нужна помощь. Срочное обследование. Врач сказала — сорок тысяч. В ближайшие дни.
Денис на секунду оторвался от денег, взглянул на бумагу. На его лице промелькнуло что-то похожее на беспокойство, но тут же погасло.
— Сорок? Да ладно тебе, они там всегда все преувеличивают. Кашляет — пройдет. Не надо никуда торопиться. Сначала разберемся с этим бардаком, который ты устроила.
Он снова уткнулся в свои купюры.
В этот момент Марина окончательно поняла. Поняла, что он не просто не слышит ее. Он не хочет слышать. Его мир, где главные — это мама и сестра, а она с Алисой — просто приложение, был для него удобнее и реальнее.
Она не стала ничего говорить. Она развернулась и ушла в комнату к дочери. Она села на край кровати, гладила Алису по волосам и смотрела в окно. Теперь у нее не было выбора. Теперь ее тайный план из отчаянной попытки сохранить семью превращался в единственный шанс спасти жизнь своего ребенка. Война была объявлена. И на кону было все.
Ночь опустилась над городом, густая и беззвездная. За окном темнело рано, и в комнате было тихо, если не считать тяжелого, прерывистого дыхания Алисы. Девочка наконец уснула, но сон ее был тревожным, она всхлипывала и ворочалась. Марина сидела на полу, прислонившись спиной к кровати дочери. В ее руках была та самая синяя тетрадь, но теперь рядом с ней лежал листок с направлением от врача, где жирно была выделена сумма — сорок тысяч.
