Ночь была бесконечно долгой. Марина не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху за стеной и к хриплому дыханию дочери. Внутри нее была выжженная пустыня — ни злости, ни боли, только усталое, холодное равнодушие ко всему, кроме одного — следующего шага. С первыми лучами солнца она позвонила в комиссионный магазин и договорилась о срочной оценке нескольких своих вещей — золотых сережек, подаренных Денисом на свадьбу, и цифрового планшета. Это был ее последний резерв.
Она уже составляла в голове список вещей для продажи, когда в квартире внезапно щелкнул замок. Тихо, неуверенно. Марина замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Она медленно вышла из детской.
В прихожей стоял Денис. Он был бледен, как полотно, глаза запавшие, красные, в одежде, в которой ушел вчера. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован к полу.
— Мама… спит, — тихо, хрипло произнес он. — Я… просто вышел.
Марина молчала. Она ждала новых обвинений, нового витка скандала.
Но вместо этого Денис медленно, будто каждое движение давалось ему невероятным усилием, опустился перед ней на колени. Он не дотрагивался до нее, просто сидел на полу, опустив голову.
— Прости, — выдохнул он, и его голос сломался. — Прости меня. Я… я слепой идиот. Я предал тебя. Предал нашу дочь.
Он поднял на нее глаза, и в них стояли такие мука и стыд, что Марина невольно отвела взгляд.
— Я все слышал, — продолжил он, сжимая кулаки. — То, что они говорили… про тебя, про Алису… про меня. Ты была права. Все это время ты была права. А я… — он замолча, сглотнув ком в горле.
Марина смотрела на него, и лед внутри нее медленно начинал таять, обнажая острую, свежую боль. Она не хотела его жалеть. Не хотела прощать. Слишком много было сломано.
— Встань, Денис, — холодно сказала она. — Твои колени мне не нужны. Мне нужны действия. Твоей дочери нужны действия. У нас есть три дня, чтобы найти деньги.
Он поднялся, пошатываясь.
— Я все продам. Ноутбук, часы, все. Мы соберем.
— Твои часы и ноутбук — это капля в море, — покачала головой Марина. — Нужен другой план.
— У меня… есть возврат по страхованию жизни, — проговорил он, запинаясь. — Я о нем забыл. Там около двадцати тысяч. И… у меня есть накопления. Отложенные. На черный день. Еще тридцать.
Марина остолбенела. Она смотрела на него, не веря своим ушам.
— Какие накопления? — ее голос прозвучал оглушительно громко в тишине прихожей. — У нас не было денег даже на новый диван, Денис! Откуда накопления?
Он снова опустил глаза.
— Я… откладывал понемногу. Из премий. Думал, сделаю тебе сюрприз. Хотел… на юбилей свадьбы свозить тебя в Крым. Как ты мечтала.
В воздухе повисло тягостное молчание. Он копил на мечту, пока они жили впроголодь из-за его же семьи. Абсурдность ситуации была чудовищной.
Марина закрыла глаза. Слишком много. Слишком много боли, лжи и разочарований за один раз.
— Забери эти деньги, — наконец сказала она, открывая глаза. В них не было ни капли тепла. — И страховку. Сегодня же. Это покроет почти все. Остальное я найду.
