Я помогла Кате разуться, сняла свою обувь и прошла в коридор. Я не поспешала, мои движения были медленными и точными. Я чувствовала себя не служанкой, вернувшейся с прогулки, а хозяином, входящим на свою территорию.
В дверном проеме гостиной возникла Людмила Петровна. Ее лицо было бледным от невысказанной ярости, губы поджаты в тонкую ниточку.
— Алина, я с тобой разговаривала! — начала она с места в карьер, не дав мне и слова сказать. — Ты посмела бросить трубку? Это верх неуважения! Я требую объяснений!
Я не ответила сразу. Я прошла мимо нее на кухню, поставила на стол сумку с остатками нашего мороженого, налила себе стакан холодной воды и сделала большой глоток. Рука не дрожала. Затем я обернулась к ней.
Ольга и Сергей сидели на диване и смотрели на меня как на диковинное животное в зоопарке. Дети притихли где-то в углу.
— Объяснений? — мой голос прозвучал на удивление ровно и тихо, но в тишине кухни он был слышен.— Хорошо. Я дам объяснения.
Я вышла на середину комнаты, чтобы меня все видели и слышали.
— Вы только что сказали мне по телефону, что ваша семья сидит голодная. — Я сделала паузу, глядя прямо на свекровь. — Меня это очень заинтересовало. А кто, простите, входит в вашу семью?
Людмила Петровна опешила. Она явно ждала оправданий, слез, но не такого холодного, логичного вопроса.
— Как это кто? Я, Ольга, Сергей, дети! — выпалила она.
— Ага, — кивнула я. — То есть вы, ваша дочь, ваш зять и ваши внуки. А мы с Максимом и Катей? Мы кто? Мы уже не семья? Мы — бесплатная гостиница с полным пансионом и прислугой?
Наступила мертвая тишина. Ольга открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашлась.
— Вы приехали в мой дом, — продолжала я, и мой голос набирал силу, но не громкость, а твердость. — В дом, где я живу со своей семьей. Вы не уважаете наши правила, наши вещи, наше личное пространство. Вы позволяете своим детям ломать игрушки моей дочери, вы требуете убрать нашего питомца на холодный балкон, вы указываете, что мне готовить и когда мне это делать. Вы звоните мне и кричите, что я должна немедленно бежать и накрывать для вас стол.
Я посмотрела на каждого из них по очереди.
— С сегодняшнего дня эта бесплатная гостиница закрывается на ремонт. Я больше не ваша повариха и не ваша уборщица. Продукты в холодильнике есть. Газ работает. Плита исправна. Ваша семья может самостоятельно позаботиться о своем пропитании. Я буду заниматься только своей семьей — своим мужем и своей дочерью.
Истеричный вздох Ольги разорвал паузу.
— Да как ты смеешь так разговаривать! Мама, ты слышишь это? Мы приехали в гости, а нас оскорбляют!
— Это не оскорбление, Ольга, — холодно парировала я. — Это установление границ. Вы ведете себя не как гости, а как оккупанты. С этим пора заканчивать.
