— Спасибо, милая. Теперь я буду спокойна за вас.
Дверь закрылась. Алена стояла в пустой прихожей, чувствуя себя абсолютно проигравшей, ограбленной и униженной. Она только что добровольно вручила противнику отмычку от своего собственного дома.
Прошло несколько дней. Алена пыталась забыть о ключе, убеждая себя, что это мелочь. Но внутри все сжималось от тревоги. В пятницу она уехала с работы пораньше, чтобы забрать Машеньку из сада. Подъезжая к дому, она вдруг ясно, как наяву, представила себе Галину Петровну, бесцеремонно роющуюся в ее шкафах, в ее белье, в ее личных вещах.
Дома Машенька побежала в свою комнату играть, а Алена, не раздеваясь, прошла в спальню. Ничего не изменилось. Все лежало на своих местах. Но чувство нарушения, осквернения ее пространства не отпускало. И тут ее взгляд упал на маленькую, замаскированную под сувенирную шкатулку, камеру. Ее им подарили друзья на новоселье, шутя, для безопасности. Алена ни разу ею не пользовалась. Теперь она достала телефон, дрожащими руками запустила приложение и подключилась к камере.
Сначала она увидела только пустую комнату. Запись была за сегодняшний день. Она перемотала вперед. И застыла.
Камера, стоявшая на комоде, смотрела прямо на дверь в гардеробную. В середине дня, когда никого не было дома, эта дверь открылась. В кадре появилась Галина Петровна. Она огляделась, словно проверяя, одна ли, и уверенно вошла в спальню. Лариса следовала за ней.
— Ну вот, я же говорила, — голос Ларисы с записи звучал приглушенно, но отчетливо. — Ничего особенного. Обычная квартира.
— Обычная? — фыркнула Галина Петровна, подходя к комоду и проводя пальцем по поверхности. — Посмотри, какой пылищой все заросло. Рук не доходят у принцессы убраться. А кольца-то, кольца где? Должны быть где-то тут.
Она стала открывать ящики туалетного столика Алены, перебирая ее украшения, косметику, личные письма.
Алена смотрела на это, и у нее холодели руки. Это было хуже, чем она могла представить.
— Мам, не трогай ты это, — сказала Лариса, но в ее голосе не было осуждения, лишь любопытство.
— А что такого? Я свекровь, я имею право знать, на что сын деньги тратит. О, смотри! — Галина Петровна достала из самого дальнего ящика длиную узкую коробку. Алена узнала ее. Это было ее свадебное платье. Она бережно хранила его на память.
Свекровь открыла коробку и вынула платье.
— Какая безвкусица, — процедила она, разглядывая кружева. — И за такие деньги отдали. Надо же было Сергею влезть в долги из-за этого тюля.
— Примерь, мам, — вдруг, хихикнув, предложила Лариса. — Интересно же.
— Дура, что ли? Оно мне впору будет? — но в голосе Галины Петровны послышалось любопытство.
Алена не верила своим глазам. Она смотрела, как женщина, которую она ненавидела всем сердцем, сняла свой пиджак и стала с трудом натягивать на себя ее, Аленино, свадебное платье. Оно было ей мало, ткань натянулась на груди и плечах. Галина Петровна повертелась перед зеркалом, а Лариса снимала ее на телефон, смеясь.
