Прошлого года. Прошел уже почти год. Никто ни копейки не вернул. И самое главное — Сергей об этом займе не знал. Совсем. Мать пришла к Алене, когда он был в командировке, попросила взаймы «на лечение», уговорила не говорить Сергею, чтобы «не расстраивать его по пустякам». Алена, тогда еще надеявшаяся на мир, согласилась. И молчала.
Сергей откинулся на сиденье. Пробка вокруг рассеялась, но он не замечал ничего. В его голове все вдруг встало на свои места. Прямолинейность? Нет. Это было холодное лицемерие. Беспокойство о семье? Нет. Это была война, где все средства хороши. А он все это время был слепцом, марионеткой, которой дергали за ниточки, заставляя верить в то, что его жена — проблема.
Он взял телефон. Его пальцы дрожали. Он открыл чат с Аленой и начал печатать. Сначала хотел написать «Прости». Потом — «Что это было?». Но слова казались пустыми и бессмысленными. Вместо этого он открыл галерею, нашел скриншоты, которые накануне в ярости прислала ему Лариса. Скриншоты постов его сестры из социальной сети, сделанные несколько лет назад, в закрытой группе, куда он не входил.
Один пост: «Брат мой связался с какой-то серой мышкой. Думает, любовь. А она его просто на деньги разводит. Смотреть противно».
Другой: «Опять эта Алена своим кислым видом весь вечер испортила. Как она вообще могла к нам в семью втереться?»
Третий: «Надеюсь, Сережа одумается и выгонит эту моль, пока она ему всю жизнь не испортила».
Он всегда думал, что Лариса просто не сразу приняла Алену, что это ревность. А это была настоящая, льющаяся через край ненависть, копившаяся годами. И его мать, конечно же, знала. И поощряла.
Сергей собрал все в одно большое сообщение. Скриншоты постов Ларисы. Фотографию расписки. И написал сверху всего два слова. Не Алене. А себе. Как приговор.
«Хочешь узнать, о ком на самом деле должна заботиться твоя семья?»
Он отправил. Не Алене. Он отправил это сообщение в чат, который назывался «Семья», где были он, его мать и его сестра.
Эффект был мгновенным. Через три секунды ему позвонила мать.
—Сережа! Что это? Что за чушь? Это она тебе все настрочила? Врет все, как всегда!
—Мама, — его голос прозвучал хрипло и устало. — Замолчи. Я все видел. Видео. Где ты в платье моей жены.
На том конце провода повисла мертвая тишина.
—И… И какие-то дурацкие посты Лариски… — попыталась она выкрутиться, но голос уже дрожал.
—И расписку я видел. Тысяч. Которую ты не вернула. И о которой мне не сказала.
—Знаешь, что я сейчас хочу, мама? — перебил он ее, и в его голосе впервые зазвучала не злость, а ледяное, бесповоротное разочарование. — Я хочу, чтобы вы с Ларисой оставили в покое мою семью. Мою настоящую семью. Если я еще ее не потерял окончательно.
