В её глазах мелькнуло что-то похожее на боль — настоящую, не наигранную
— Но причём тут наша дача?
— Притом, что вы с Павлушей… Вы не созданы друг для друга. Я это всегда знала. И рано или поздно вы разойдётесь, а он останется ни с чем — без наследника, без дома, который строил своими руками. Я не могла этого допустить.
Я молчала, пытаясь переварить её слова. В них была своя извращённая логика — логика человека, который всю жизнь боялся потерять последнее, что у него осталось.
— Вы ошибаетесь, Лидия Аркадьевна. Мы с Павлом любим друг друга. И никогда не разойдёмся.
— Все так говорят, милочка. Все.
В этот момент входная дверь снова открылась, и на пороге появился Павел. Его лицо было бледным, а в руках он держал какую-то бумагу.
— Вы не поверите, что я только что нашёл в почтовом ящике…
Бумага в руках Павла трепетала, как пойманная птица — белый прямоугольник, грозивший перевернуть нашу жизнь с такой же лёгкостью, с какой осенний ветер переворачивает палую листву.
— Это уведомление от какой-то строительной компании «СевЗапИнвест», — голос Павла звучал так, будто его горло сжала невидимая рука. — Они благодарят маму за предварительное соглашение о продаже участка и сообщают, что договор купли-продажи будет готов к подписанию через неделю.
Тишина, воцарившаяся в комнате, была такой плотной, что казалось — протяни руку и сможешь ощутить её фактуру, как бархатную штору.
Лидия Аркадьевна замерла в кресле — величественная статуя, королева, застигнутая за государственной изменой. Только глаза, расширившиеся от испуга, выдавали, что внутри этой безупречной оболочки сейчас происходит настоящее землетрясение.
— Павлуша, это какая-то ошибка, недоразумение…
— Недоразумение? — он швырнул бумагу на стол с такой силой, что ваза с сиренью подпрыгнула, расплескав воду. — Здесь чёрным по белому написано: «Уважаемая Лидия Аркадьевна! Благодарим Вас за доверие, оказанное нашей компании. Предварительная оценка участка площадью 12 соток и строения в посёлке Комарово полностью соответствует нашим ожиданиям. Согласно предварительной договорённости, сумма сделки составит 15 миллионов рублей…»
Цифра повисла в воздухе, как топор палача над шеей осуждённого
Моё сердце, казалось, остановилось на мгновение, а потом забилось с такой силой, что стало больно дышать. Пятнадцать миллионов — сумма, которая перечёркивала восемь лет нашей жизни, восемь лет, пропитанных потом, мозолями и несбывшимися надеждами.
— Вы собирались продать нашу дачу? — мой голос звучал чужим, словно принадлежал другой женщине — той, что способна спокойно говорить, стоя на краю пропасти. — За нашей спиной? Пока Павел в командировке?
Лидия Аркадьевна медленно поднялась. Её лицо, обычно бесстрастное, как фарфоровая маска, сейчас походило на холст, по которому растекались краски страха, стыда и — что поразило меня больше всего — облегчения. Словно самое страшное уже случилось, и теперь можно было не притворяться.
