— Мама бы никогда — что? Не переписала бы на себя нашу собственность? Не притащила бы своего нотариуса, чтобы оценить будущее приобретение? Не стала бы вынюхивать, не собираюсь ли я куда-то уехать?
В этот момент дверь веранды скрипнула, и на пороге появилась Лидия Аркадьевна — как всегда, безупречная, несмотря на поздний час. Она, оказывается, не уехала, а осталась на ночь.
— Простите, что прерываю ваш разговор, но, кажется, речь идёт обо мне?
Ее тон был спокойным, но глаза метали молнии. Павел смотрел то на мать, то на меня, явно не понимая, что происходит.
— Мам, Таня говорит, что ты переписала нашу дачу на себя. Это какое-то недоразумение, правда?
Лидия Аркадьевна медленно прошла к креслу и села, аккуратно расправив складки на домашнем халате.
— Не совсем недоразумение, Павлуша. Скорее, мера предосторожности. Видишь ли, после того случая с выкидышем ваш брак стал… нестабильным. Я просто хотела убедиться, что семейная собственность останется в семье, что бы ни случилось.
Она произнесла это так буднично, словно речь шла о страховке автомобиля, а не о нашей жизни
— В семье? То есть у тебя? — я почувствовала, как внутри поднимается волна такой ярости, что, казалось, сейчас задрожат стёкла в окнах.
— Послушайте, давайте все успокоимся, — Павел попытался взять ситуацию под контроль, но его голос звучал растерянно. — Мам, но ведь дача — наша с Таней. Мы купили её на общие деньги, вложили столько сил…
— Конечно, милый, — Лидия Аркадьевна ласково улыбнулась сыну. — И она останется вашей. Просто юридически… на всякий случай… она будет записана на меня. Это ничего не меняет в вашей жизни.
— Ничего не меняет? — я уже не сдерживала эмоций. — А как же тот факт, что вы сделали это за нашей спиной? И кстати, куда делись документы из шкатулки?
Лидия Аркадьевна слегка побледнела.
— Ты копалась в моих вещах?
— Случайно увидела. Когда искала таблетки от головной боли.
— В шкатулке из карельской берёзы? Очень интересное место для поиска таблеток!
Павел поднял руки, призывая к тишине.
— Хватит! Обе! Мама, я хочу видеть эти документы. Сейчас же.
Лидия Аркадьевна поджала губы.
— Они у Аркадия Валентиновича. В его конторе. Для… заверения некоторых деталей.
— Отлично, — Павел встал, его лицо стало жёстким, таким я его видела редко. — Завтра же едем к твоему нотариусу и разбираемся со всем этим. А сейчас я, пожалуй, прогуляюсь. Мне нужно подумать.
Он вышел, хлопнув дверью так, что подпрыгнули чашки на столе. Мы с Лидией Аркадьевной остались наедине, глядя друг на друга через стол — как два дуэлянта перед решающим выстрелом.
— Зачем вы всё это затеяли? — спросила я, чувствуя странное опустошение после всплеска эмоций.
Она долго смотрела на меня, потом вздохнула с каким-то новым выражением — не высокомерным, а почти человеческим.
— Знаешь, Татьяна, когда-то у меня тоже было всё: молодость, красота, любовь. А потом остался только сын. И я поклялась, что он никогда не будет ни в чём нуждаться. Никогда не останется у разбитого корыта, как я.
