— Не я нашёл его, Лидия Аркадьевна. Это он меня нашёл. Две недели назад в моей конторе появился человек и представился Николаем Вершининым. Сказал, что ищет сына, которого не видел тридцать пять лет. Сказал, что его бывшая жена — вы — могли сменить фамилию ребёнку на свою девичью. И попросил найти любую информацию.
— И что же вы… нашли? — Павел говорил отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Ничего, что могло бы нарушить адвокатскую тайну, Павел Николаевич, — нотариус впервые слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то человеческое. — Но когда через день после этого ко мне пришла Лидия Аркадьевна с просьбой оформить документы на дачу в Комарово… я понял, что совпадений не бывает. Николай Вершинин тоже упоминал какую-то недвижимость в пригороде, дачу, которая когда-то была их общей мечтой. Он сказал: «Если она ещё помнит обо мне, если в ней осталось хоть что-то человеческое — она не тронет ту землю, на которой мы хотели состариться вместе».
Старые тайны имеют свойство всплывать, как утопленники — в самый неподходящий момент
— Это ложь! — Лидия Аркадьевна вскочила, как ужаленная. — Он бросил нас! Павлуше было три года, когда этот… этот человек исчез! Растворился! Ни алиментов, ни писем, ничего! Только записка: «Прости, не могу так жить».
Я перевела взгляд на мужа. Он стоял, прислонившись к стене, бледный, с таким лицом, что сердце сжималось от сострадания. Человек, только что узнавший, что вся его жизнь построена на лжи.
— А чем он занимался? Кем был? — внезапно спросил Павел, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо.
— Строитель мостов и тоннелей, — ответил нотариус, бросив быстрый взгляд на Лидию Аркадьевну. — Уехал работать на Север, потом в Сибирь, строил БАМ. Пытался отправлять деньги, писать письма.
Лидия Аркадьевна всхлипнула — сухо, без слёз, как старая дверь на ржавых петлях.
— Мы переехали… Я не могла оставаться в том доме, где каждая вещь напоминала о нём…
— Но не сказать ему, куда? — я произнесла это почти шёпотом, но в звенящей тишине комнаты мой голос прозвучал неожиданно громко.
— Вы не понимаете, — Лидия Аркадьевна покачала головой. — Он был такой… такой неудобный. Вечно с какими-то идеями, мечтами. Говорил, что мы обязательно построим дом за городом, будем растить там сына, выращивать яблони. А сам — вечно в командировках, вечно где-то далеко. Я ждала, ждала… А потом поняла — никто не даст мне и моему ребёнку счастья, кроме меня самой.
Некоторые решения мы принимаем в молодости, а расплачиваемся за них всю оставшуюся жизнь
— Значит, эта дача… наша дача… — Павел медленно переводил взгляд с матери на нотариуса, — это то самое место, где он хотел построить дом? Где мы с отцом должны были выращивать яблони? Поэтому ты так взбесилась, когда я решил купить участок именно в Комарово?
