Марина всегда была той самой подругой, которая сначала отговаривает от глупостей, а потом первая прыгает в эти глупости с головой
Девятое мая выдалось теплым, с легким ветерком, несущим запах сирени и шашлыков со всех соседних участков. Павел колдовал над мангалом, я демонстративно хлопотала на кухне, готовя салаты. В четыре должна была приехать Лидия Аркадьевна — по праздникам она никогда не опаздывала.
Мой план был прост: оставить записку, незаметно выскользнуть с дачи якобы за петрушкой в магазин и исчезнуть на два дня, наблюдая издалека за реакцией свекрови. Но, как говорила моя бабушка, «хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах».
В три часа дня, когда я уже складывала в сумочку телефон и кошелёк, готовясь к побегу, на участке раздался звук подъезжающей машины.
— Мама приехала раньше! — крикнул Павел с веранды.
Я выглянула в окно и почувствовала, как подкашиваются ноги — к дому подъезжал не знакомый серебристый «Фольксваген» свекрови, а представительский чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами.
Из машины вышли двое: сама Лидия Аркадьевна, сияющая, как начищенный самовар, и незнакомый мужчина — высокий, в безупречном костюме, с аккуратной бородкой и кожаным портфелем в руке.
— Павлуша! Танечка! Как я рада вас видеть! — свекровь порхнула к сыну, поцеловала его в щеку, мне же досталось воздушное целование где-то в районе уха. — Познакомьтесь, это Аркадий Валентинович, наш семейный нотариус. Он проезжал мимо и любезно подбросил меня до вашей чудесной дачи.
Нотариус склонил голову в приветствии.
— Лидия Аркадьевна много рассказывала о вашем замечательном загородном доме, — его голос был глубоким, с бархатными нотками, как у диктора советского радио. — Рад наконец увидеть это… семейное гнездышко.
На слове «семейное» он сделал такое ударение, что мне захотелось немедленно проверить его портфель на предмет свежих документов о праве собственности.
— Проходите в дом, мы как раз собирались обедать, — Павел, душа-человек, даже не заметил неловкости момента.
За обедом Лидия Аркадьевна расцвела пышным цветом — рассказывала какие-то истории из своей юности, смеялась звонко, как девушка, и постоянно вовлекала в разговор «дорогого Аркадия Валентиновича».
— Кстати, Танечка, — она повернулась ко мне с улыбкой, в которой было что-то кошачье, — я слышала, что ты собираешься съездить к своей маме на несколько дней? В такое чудесное время — майские праздники?
Я чуть не поперхнулась куском шашлыка.
— Что? Нет, я… С чего вы взяли?
— Ах, мне показалось, что Павлуша что-то говорил об этом по телефону. Значит, я ошиблась.
Её голос звучал невинно, как колокольчик, но глаза смотрели с холодным расчётом
После обеда нотариус извинился и сказал, что ему пора. Я вызвалась проводить его до машины — меня разбирало любопытство.
— Скажите, Аркадий Валентинович, — начала я, когда мы отошли от дома, — чем обязаны вашему визиту? Не часто нотариусы заезжают на семейные барбекю.
Он улыбнулся одними губами — глаза остались внимательными и холодными.
