Я даже не повернула головы. Просто прошла мимо.
В зале нас посадили напротив друг друга. Ольга разложила перед собой внушительную папку с документами, распечатками, справками и носителями. У адвоката Сергея — молодого мужчины с нервными пальцами и глазами, которые всё время бегали по сторонам, — папка была в несколько раз тоньше. По нему сразу было видно: он рассчитывал на давление, угрозы и красивую историю, но никак не на полноценное разбирательство. И уж точно не знал всего, что знали мы.
Судья, женщина около пятидесяти, с усталым, но цепким взглядом, открыла заседание обычными формальными вопросами. Сергей заявлял требования о расторжении брака, разделе имущества, взыскании алиментов на своё содержание из-за якобы нетрудоспособности, а также компенсации морального вреда, который, по его словам, был причинён «постоянными унижениями и психологическим давлением со стороны супруги».
Когда слово предоставили ему, Сергей поднялся. Речь он явно репетировал. Он говорил о своём «сломленном таланте», о том, что отказался от карьеры ради моего дела, что долгие годы терпел мою холодность, высокомерие и пренебрежение. Тамара Ивановна сидела рядом, промакивала глаза платочком и скорбно кивала в нужных местах.
Потом поднялась Ольга. Она неторопливо поправила очки, открыла папку и заговорила ровным, почти будничным тоном:
— Ваша честь, мы не считаем нужным тратить время суда на эмоциональные заявления. Со своей стороны намерены представить документы и доказательства. Прошу приобщить к делу финансовую отчётность моей доверительницы за последние три года. Согласно этим материалам, её личный доход составлял сорок тысяч гривен в месяц. Все прочие денежные средства относятся к деятельности компании, где моя доверительница является наёмным сотрудником, а не владельцем бизнеса.
Адвокат Сергея резко вскочил:
— Это формальность! Фактически бизнес принадлежит супруге!
— Подтвердите это доказательствами, — сухо сказала Ольга. — Пока их нет, прошу не мешать мне продолжать.
Она положила на стол носитель с аудиозаписью разговора с Тамарой Ивановной. На записи свекровь без обиняков объясняла, что развод нужен, чтобы «проучить» меня и вытрясти деньги.
По залу прошёл гул. Тамара Ивановна вцепилась в свой ридикюль так, будто собиралась использовать его как оружие, и мгновенно стала похожа на взъерошенную злую птицу.
— Это фальшивка! — выкрикнула она. — Я такого не произносила!
Судья строго потребовала тишины. Но Ольга уже включала следующее доказательство — видео с броши. На экране отчётливо было видно, как Сергей хватает меня за плечо, встряхивает и орёт про продажу почки.
После этого в зале стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Даже адвокат истца перестал изображать уверенность и посмотрел на своего клиента с плохо скрытым испугом.
