Пришел в лавочку, чуть с ног не валится. Смиренно выслушал причитания Сергея Ивановича, за беспорядок, что вчера Дуня и Йосип оставили. Видно хорошо вчера гуляли. Посмотреть на обоих так живого места на них не осталось. Йосип все утро с мокрой тряпкой на голове ходил, да чаи гонял. Пообедал Ваня хлебом черствым с водой грязной, сел за прилавком бумагу писать и стал невольным слушателем беседы Сергея Ивановича с врачом, Вениамином Валентиновичем.
— Плохи дела его, никак заражение крови начинается. Ну я ему кровь и пустил, легче должно стать. Бог в помощь. Перевязку сделал, раны промыл. Дальше от него все зависит, ну и от питания конечно. Все, за известную плату, — сказал он и многозначительно посмотрел на Сергея Ивановича. — Больному полагается пить много жидкости, можно отваром из трав ромашки там, зверобоя или сок крапивы. Это главное. Да белковой пищи побольше. Молоко можно, творог там, бобы аль фасоль. Будет жар — мокрыми простынями обложить и порошку дать выпить, — и он положил на стол пакетик белого порошка. — Пол чайной ложки за раз. Ни в коем случае не давать копченого, острого и жирного. Чеснок тоже не полагается. Я еще вечером зайду сердце послушаю. Как бы бешенства не подхватил.
— Так что ж теперь? Умрет?
— Может быть. Это очень может быть. Тяжелый случай. Раны глубокие. Кровь насилу остановили. Если дней пять отлежится авось не умрет.
— Хм… одним словом обеспечьте больному уход.
— Ну да… Ну да, — бормотал Сергей Иванович, прикидывая в уме, что дешевле похороны или питание с порошками и врачом.
— А твои что? — спросил Вениамин Валентинович оглядываясь.
— Вчера, вот этот вот, — ответил он и кивнул головой в сторону Вани, — бутыль самогона выпил. Чуть живой сегодня пришел. Голова небось болит? — крикнул он погромче, чтобы Ваня точно услышал, — и варенья банку съел, малинового. У меня последняя оставалась. Ну ничего, мы все высчитаем, все отработаем. Правда, Ванечка?
Ваня безнадежно посмотрел на него. Он уже устал объяснять.
— Я вам повторяю последний раз. Говорю же! не пил я водку! не переношу её! Это все старуха Степановна и Йосип выпили, пока я по подвалам лазил, банки считал.
— Цыц! Хватит врать! — со злобой загремел Сергей Иванович и тут же обернулся к Вениамину Валентиновичу. — Представь себе, что тут было! И на кой-черт его в лавочке оставил. Типун на язык. Предупреждали меня не брать этого ублюдка, а я только «Хороший он хлопец, мухи не обидит». Тьфу. Вон оно как получилось. Но ничего, на ошибках учатся. Отработает.
— Вот именно. На ошибках учатся, — поддакнул Ваня.
Он закрыл свою дверь. Больше ничего не вижу, ничего не слышу. Он погрузился в свои мысли и как бы спал наяву.
— Эй! — кричал Сергей Иванович. — Оглох или что? Чай неси!
— Пусть Степановна принесет. Я не в поварихи к вам нанимался. Не моя обязанность, — резко крикнул Ваня, сам себя испугавшись, и тут же оробел.
— Что? — заревел хозяин. — Не тебе решать. Обязанность не его, видите ли. Ух! Умник нашелся. Корону то поправь и чая принеси. Да пошевеливайся во рту пересохло.
