Мужики прошли ряд и теперь возвращались назад. На свежую пшеницу слетелись вороны. Они принесли с собой черные тучи. Огромная стая накинулась на людей и зерно. Народ запаниковал, и разбежались кто куда. Кирилл бежал самый последний, постоянно спотыкаясь и падая. Молния ударила в дерево, рядом с полем, и как по сигналу стая улетела, и вместе с дождем прилетели другие. Огромные, с черными, как ночь крыльями, длинными, коричневыми шеями, с воротниками из сбившегося меха, лысыми головами и кровавыми глазами. Они накинулись на Кирилла, который остался один в поле. Его задавили, переломали кости и порезали острыми когтями странные птицы. Одна из птиц самая крупная и с покрасневшей мордой, взлетела на грудь Кирилла, растолкав остальных птиц. Она пристально всматривалась в его лицо. Потом, посмотрев из стороны в сторону, как бы осматриваясь, все ли видят, выклевала ему глаза. Другая птица потащила его за ногу, от чего упала другая. Поднялась пыль и перья. А через несколько минут от Кирилла осталась грязная рубашка. Птицы растянули его по частям.
Ваня пришёл в себя, а мужики уже во всю работали в поле. Соленый пот стекал по их лицам, а сорочки они накинули на голову, вместо кепок. Девочка с озорной улыбкой брызгала на Ваню водой. Благо все были далеко, и их конфликт с Кириллом остался незамеченным. Ваня боялся этого больше всего на свете. Предвзятое осуждение. Косые взгляды. «Ну и что, что я незаконнорождённый. Какое им дело кто мой отец или мать? Я же не виноват, я не выбирал…» И сейчас злость и отчаяние овладевало им. В голове стучал колокол и с каждым ударом подкашивались ноги.
«И что мне теперь сказать Сергею Ивановичу? Уволит. Месяца не поработал и уволит. Точно уволит», — истязался Ваня. Пришел он, в пол смотрит, стыдится, а Сергей Иванович, покручивая усы, равнодушно посмотрел на Ваню. Вообще, Ваня мог никуда не ходить, это он так только для виду придумал, несуществующую просьбу исполнить, чтобы без дела не сидел и про таблицу только для отвода глаз придумал, тут же на месте.
Через два часа с поля прибежала красавца Настасья, семнадцати лет, вся красная, со слезами, тяжело дышит, и косынка на бок сползла. «Горе Сергей Иванович, — начала она впопыхах. — Волки, Сергей Иванович, Кирилла покусали, за мной бежали, я сама чуть ноги унесла, еле живого с мужиками отбили. Если бы не Афанасий Петрович так бы и съели его прямо там.
Сергей Иванович начал успокаивать её, предложил воды, чаю.
— Успокойся, Настасья, и расскажи, что случилось.
Настасья уже почти успокоилась. Она поправила волосы и косынку, как будто без этого не смогла бы начать.
