— Все было хорошо, и Афанасий Петрович с Кириллом уже дошли до той стороны поля, где опушка. А я за ними медленно шла, мечтала, и рядом со мной бежал Барбоска, Кирилла пес. Он потом махнул мне рукой издалека, чтобы я воды принесла. Жарко там, семь потом сошло. Как вдруг из опушки выбежал заяц и побежал прямо на Кирилла. Ну Барбоска тут же и сорвался, побежал за зайцем. Они по полю пробежали, заяц сделал крутой разворот и назад в лес. Кирилл побежал за ними. Наверное, словить захотел, на обед подать. Через две минуты слышим свист. Афанасий Петрович побежал первый, а я следом. Он с косой бежал, точно уже понял, что неладное произошло. А я платком помахала мужикам, а сама за Афанасием Петровичем. Какой черт меня дернул, не знаю. Интересно было… Не знала, что так оно обернется. Подбегаю, и вижу, что Барбоска сцепился с одним волком, а другой Кирилла за ногу тянет. Плечо у него уже в крови было. Так Афанасий Петрович со всего размаху косой в брюхо и ударил волка. Тот заскулил и отпрыгнул. А барбоска кубарем крутятся и вдруг расцепились, так я сразу его позвала и за ошейник схватила. Волки еще насторожено вокруг нас походили, порычали, а как крик мужицкий услышали так сразу и убежали. Вот. Если я ничего не путаю, а то голова кругом еще. Как бы вам чего не соврала.
— Ты не переживай, я все понял Настасья. Йосип! — крикнул он. — Выводи скакуна, я верхом поеду, а ты, — обратился он к девочке, — домой ступай, чая напейся, отдохни!
— Гм… Эм. — вдруг замялся Сергей Иванович, когда Настасья ушла. –Степановна! — заорал он и в дверях появилась толстая баба с козлиной бородкой.
— Чего вам? — спросила старуха.
— Я еду сейчас и поздно буду. Ты тут присмотри за лавочкой. Вдруг чего, Ваню проси. Поняла?
Сергей Иванович еще не отъехал со двора, а в гнилом мозгу старухи уже зародилась коварная идея. Она знала, что Ваня, как новенький, не знает еще всех порядков в лавочке.
— Чаю будешь? С сахаром, у меня есть, — сладко говорила она.
Старушонка вышла и через пятнадцать минут воротилась.
— Ой ты Божечки. Что ж за напасть то такая. Не одно так другое, — охала старуха и вплотную подошла к Ване. Его сразу обдало кислым запахом сивухи.
— Что такое? Что случилось? — с тревогой спросил Ваня.
— Беда голубчик. Говорила я этому окаянному, не лезь пень, упадешь, зашибешься. А он… Как о землю горохом. Упал он. Лежит. Встать не может. Помоги до кровати дотянуть, а я пока бельё постелю. Он там, у дальнего сарая, что возле улья.
Ваня нашел Йосипа, только не там, где говорила Степановна, и совсем целым, вот только пьяным, что на ногах не держался. С трудом притащил Ваня его в комнату, где Степановна уже постелила и приготовила самовар.
— Спасибо батюшка. Еще просьба есть к тебе, коль не сложно. Я баба старая, не смогу. В погребе что справа, достань варенья яблочного. Одну баночку, хочу хозяина полакомить, когда вернется.
