— Да, Ванечка. Мне больно смотреть, как ты страдаешь. Потом, ты сам будешь решать, но ты должен сделать правильный выбор. Последний раз твоя мать приходила в начале лета, — Ванины глаза вдруг округлились, и он жадно начал слушать, пытаясь не проронить ни слова. Голова у него гудела, сообразить, что-либо, или сделать правильное решение не представлялось более возможным, — Третьего июня.
— И что же вы? Почему не рассказали сразу.
— А зачем? Разве она хоть что-то сделала для тебя? К тому же я чувствовала, что ты откажешься от меня, если узнаешь, что твоя мать жива и приходила к тебе. Но я сказала ей, что ты ненавидишь её, проклинаешь и призираешь. Я пригрозила, чтобы она не искала встречи с тобой, иначе быть беде. — Тут Мария наклонилась, чтобы обнять Ваню, но он с силой удержал её.
— Что было дальше. Рассказывай! — крикнул он.
— Ничего. Я закрыла дверь, а она еще два часа прорыдала под порогом, пока я не пригрозила ей собаками.
— И что? Она больше ничего не сказала? Что вам еще известно? Рассказывайте мне все.
«Рассказывай! Рассказывай немедленно!» — кричал про себя Ваня.
— Она как я уже сказала, была нищая, работала кухаркой у барина. Потом забеременела… ну и с позором её выгнали со двора. Она подалась в соседнее село просить милостыню на базаре. Богатые дамы, бывало, подкидывали ей монетку и червивых яблок. Смеялись там над ней, унижали, и все это когда она была беременна. Потом, когда ты родился она отдала тебя. А после этого пробралась на кухню и отравила весь двор и прислугу, и всех господ своего бывшего барина. Большой был у них тогда праздник: танцы, бал. Когда она была у меня, перед тем, напоследок я пожелала ей скинутся со скалы.
— Зачем?! Зачем вы так поступили, Мария? Кто вас просил? — кричал Ваня расплакавшись. — Что плохого могло случиться если бы мы увиделись? Что могло случиться? Почему ты так сказала моей родной матери, которая искала встречи со мной. Разве ты не понимаешь, как я хочу увидеть её, обнять и поцеловать только и всего! Поговорить. Душу излить.
— Она грешница, Ванечка. Она хотела забрать тебя! Мое бесценное сокровище.
Ваня как будто начал понимать.
— А тогда, летом, я неделю лежал в горячке, а потом в бреду сказал, что Игнатий своим плачем мешает мне спать. Что вы сделали?
— Смочила его десна вином. Всего-то, — просто ответила она.
Вдруг Ваня отчетливо припомнил свой сон.
— И Дуня, и Йосип и Сергей Иванович, все получили то, что заслужили, кроме Йосипа ему… повезло. Дуракам везет. Скажи, разве это не то, чего ты желал?
С минуту помолчали. Даже три. Ваня напряженно думал, соображал. Он понял.
— Нет! Сейчас, когда … Словом, когда все уже произошло мне их очень жалко… всех жалко… и тебя Мария.
Он наклонился обнять её. И она улыбнулась сквозь слезы и тоже нежно обняла его, закрыла глаза и склонила голову ему на плечо. Она так долго этого желала, как часто ей снилось, что они с Ваней … Она обняла его любящими руками, как сына, которого у неё никогда не будет.
